Заказ обратного звонка

В настоящее время наш рабочий день закончен. Оставьте свой телефон и мы перезвоним в удобное для вас время!

Заказ обратного звонка

Ваша заявка принята. Ожидайте звонка.

Публикации, материалы экзистенциальных конференций

 Терапевтическая тишина. Или терапия "неудобных" детей.

От автора: Обобщение 9-летнего опыта работы Терапевтической театральной студии. Экзистенциальные основания совместной жизни.
По мнению самих участников студии, главное, что их лечит – это дело и чудо. В деле проявляется инициатива, ответственность, творчество, выкристаллизовывается «Я» и рождается «Мы». Чудо же видится в преображении, удивлении, созидании красоты.

Доклад в рамках Дней экзистенциальной психологии в Кемерово – 2018

 Дети, переживающие социальное отторжение, из-за особенностей развития и как следствие - своего поведения, - наиболее частые клиенты детских и подростковых психологов.

«Удобный ребёнок послушен, тих и спокоен, не нытик, смеется только когда "нужно" и то негромко, прыгает только на физкультуре, дружит со всеми, или, на крайний случай, нейтрален ко всем, он хорошо учится и всегда прилежно выполняет все приказы родителей, воспитателей и учителей, никого не бьет, не кусает, ничего не ломает. Удивительно, но такие дети есть. Их любят все. Ставят в пример», - так пишет мама на одном из родительских форумов. И по её интонации понятно, что её ребёнок – неудобный.

Неудобство может проявляться по-разному. Приведу несколько примеров.

  • Девочка, 6 лет, которая не может перемещаться шагом, только бегом. При этом сшибающая всё на своём пути. Интеллектуально развита, но учиться терпеть не может. При этом добродушная, легко пропускающая мимо ушей все замечания. Родители и учитель называют её нелепой, пустой и даже тупой.
  • Мальчик, 10 лет. Замкнут. Практически не говорит. От любой критики съёживается. Старается не вступать в контакты со сверстниками. Если пристают – может быть очень агрессивен. Мама убеждена в предвзятости учителя, сына жалеет, одновременно стыдится его.
  • Мальчик, 9 лет. Отличник. И только это удерживает учителя от того, чтобы его не отправить из класса на домашнее обучение. Очень агрессивен и вербально, и физически (может нецензурно обругать учителя, ударить, не говоря уже о сверстниках), истеричен, эгоцентричен, никому не доверяет. Все его ненавидят.
  • Девочка, 12 лет. Напряжена. С «плавающим» весом. На все вопросы отвечает: «Всё хорошо». На диалог идёт редко, только в моменты отчаяния. Искренне не понимает, почему у неё нет друзей. В школе нет контакта ни со сверстниками, ни со взрослыми. Родители, учителя, все взрослые в восприятии девочки - монстры. Родители избегают общения с психологом.

Каждый из неудобных детей имеет свою историю и разные причины для неудобного поведения. Начиная от не сформировавшихся межполушарных связей, особенностей темперамента, физического здоровья и заканчивая серьёзными педагогическими просчётами родителей, их психологической безграмотностью и отсутствием в жизни ребёнка, отчаявшимся и разочарованным как в себе, так и в родителях. 

Понятно, что таким семьям нужна терапия. Длительная, с элементами психологического просвещения, с возможностью живого общения и переосмысления происходящего, с подлинным настоящим присутствием в жизни друг друга. И если ситуация позволяет, то мы с семьёй идём именно этим путём. Однако часто при обращении к психологу в школьной жизни ребёнка настолько острая ситуация, что требуется срочный «якорь», хотя бы малая группа, где бы ребёнок был принят и смог физически выжить.

В нашем психологическом центре есть несколько форм групповой работы с ребятами. Но сегодня я хочу поделиться тем, как устроена жизнь в терапевтической студии «Дивушка». Многие из присутствующих в зале видели наши спектакли, я благодарю вас за внимание и поддержку нашего проекта. Спектакль – это не результат нашей работы, а средство психологической помощи. Результатом же являются изменения в жизни ребят благодаря опыту совместного труда и рукотворному рождению чудес. 

Первая особенность студии – разновозрастность. В одном спектакле участвуют ребята от 4-х до 17 лет. И это даёт возможность бывать в разных позициях – старшего, равного, младшего. Опытного и новичка (по времени участия в группе или по количеству и степени освоенных умений).

Вторая особенность – максимум ответственности за дело несут ребята. Выбор сценария, постановка, декорации, костюмы – всё это их инициатива, а затем их ответственность. Дело требует присутствия, включённости и вовлечённости.

Третья особенность – добровольность. Не наивная позиция «хочу – не хочу», а неизбежность проявления воли. В виде инициативы и актуализации творчества.

Как такое возможно, ведь большинство ребят попадают в группу, когда они дезадаптированы, отчуждены от собственной жизни, ограничены в средствах общения, физически больны или психологически травмированы? Когда в обычной ситуации их опасно даже собирать в одном пространстве.

Один из самых больших дефицитов в современном мире – дефицит наполненной тишины. Сейчас редкий подросток идёт по улице, едет в маршрутке, и даже моется в душе без наушников. Постоянные чужие слова, чужие ритмы, чужие интонации, чужие смыслы. Быть с собой скучно, тревожно, бессмысленно. Быть в реальном контакте с другими – опасно, страшно, пусто. Жизнь в фоновом режиме. И ты – не герой, и другие, даже если герои, то виртуальные, без общей созидательной жизни.

В "Дивушке" на первый взгляд тихо не бывает. Тем более, пространство тесное, ребят много, большинство – «неудобные». Спрятаться невозможно, невозможно оказаться незамеченным. Тебя найдут везде. В то же время общее дело оголяет экзистенциальные вопросы: Кто я? Зачем я здесь? Зачем мне другие? Дело делает эти вопросы уместными, социально приемлемыми, безопасными. Вначале это сильно осложняет жизнь. Обрушившаяся свобода вызывает много тревоги, искушает на необдуманные поступки. Ценность нашего пространства в том, что плата прозрачна, очевидна и без внешнего насилия. Я, как ведущий, могу высказать своё эмоциональное отношение к происходящему, могу поделиться тем, что я вижу, что меня беспокоит, как и любой из ребят или взрослых, но у меня нет решения что делать. И это честно. Воспитывает и лечит в нашем случае совместная жизнь. Наступает пауза, остановка, наполненная тишина. И в этот момент неизбежны ответы на вызовы жизни в виде решений, конкретных действий.

 Участие в группе начинается с позитивного принятия. У новенького на первых порах есть право на молчание, на ошибки, на страх, на любое «неудобное» поведение. И ведущий, и группа сознательно удерживаются от критики и поучений. Одновременно поддерживая хоть чуть-чуть проявленный интерес к группе и делу. Редко, но этого бывает достаточно, чтобы новенький вдруг чудесным образом расцвёл и приобрёл устойчивость. Чаще, недоверие ребёнка так велико, что требуется длительное время. И если наряду с разрушающим поведением не появляются созидательные вложения в общее дело – группа может не выдержать: либо вытеснить новенького, либо рассыпаться. Поэтому забота ведущего помочь найти дело по силам. Постановка спектакля даёт огромный спектр таких дел – от выпиливания декораций до актёрских импровизаций.

Оголяющая тишина обрушивается всегда неожиданно, и всегда изменяя отношения, смыслы, задачи, восприятие интересного, важного, нужного, трудного… Дело требует дисциплины – объём работы, сроки, финансовые риски, ответственность перед потенциальными зрителями. Намечаются контрольные точки.  Первая такая точка – выбор сценария, его доработка и распределение ролей. Только тогда начинаются вложения в декорации и костюмы.

Вторая точка – готовность спектакля примерно на 50%. К этому моменту спадает азарт, наступает фаза рутинной кропотливой работы. Чтобы ребята не сдались - принимается решение о начале продажи билетов. Фиксируется, что с этого момента выход из процесса будет очень дорогим. Выход возможен, но не бесплатно. У нас нет ни одного «лишнего» ребёнка. Нет дублёров.  Попытки «выскочить» случаются регулярно, но на этой фазе – это действительно опасно. Это своего рода социальный суицид. И родители, и психологи, и здоровая часть группы подстраховывают ребёнка, помогают пережить принятую ответственность до конца. Есть ребята, которые кричат, что больше не придут буквально на генеральной репетиции перед самым спектаклем. Тогда им предлагается уйти прямо сейчас, тем самым отменив спектакль, обесценив дело. Образно говоря, «убив» всю группу. Никто не побежит вдогонку, никто не будет ругать за такое решение. Придётся пережить банкротство, «похороны», испытать тяжесть утраты. То же самое переживают дети в ситуации развода родителей, предательстве друзей, утрате близких. Социальное отторжение вырабатывает «панцирь», образует дефицит эмпатии, страх перед близкими открытыми отношениями. Душевная боль вытесняется, и ребёнок в своём «панцире» обречён на тотальное одиночество.

Мы можем, конечно, отвлечь ребёнка,  «не заметить» его смятения, обесценить экзистенциальный поиск, облегчить муки принятия решений, держать под внешним контролем его поведение. Но, во-первых, это работает только на короткий срок, а во-вторых – это насилие и обман, и рано или поздно они приводят к трагедии.

Наша группа – это пространство контролируемого риска. Когда у рисков есть имена, есть границы, есть разные пути принятия, преодоления, снижения и усиления напряжения. Специально, искусственно ничего не создаётся, и заранее жестко не планируется. Но используется опыт предыдущих групп. Существуют традиции, которые переходят из поколения в поколение, запоминаются и радостно рассказываются смешные истории из жизни группы.

Спектакль же является новой вехой в жизни ребёнка. Его по-другому начинают воспринимать родители. Он сам обретает основание  собственной ценности, стоимости его жизни. Появляется сила трудиться и жить.

Несколько зарисовок из жизни группы:

  • Вхожу в зал и вижу, что среди разбойников, репетирующих танец, самовольное прибавление.

- Солнышко, ты как оказалась среди разбойников? Ты не танцуешь этот танец!

- Буду!

-Ты в другой роли. Тебе же трудно! Такой темп!

- Я смогу!

- Две роли сможешь?

- Да, я очень хочу!

Ну и что, что ДЦП, и руки, и ноги слушаются с трудом, а в ушах - слуховой аппарат.

 

  • Вы что, собрались делать без меня санки? По сценарию я говорю, что это я мастерил, я не буду Каем, если Вы посмеете их делать без меня.

 

  • - Я не буду с ним играть в паре! Он психует, не работает. Я так не могу!

- Что ты предлагаешь?

- Я уйду из группы.

- Почему ты?

- Если выгнать его – у него не будет шансов выжить.

- Что ты имеешь в виду?

- Его все ненавидят!

- А ты?

- И я ненавижу. Поэтому мне и надо уйти. Это неправильно, когда все ненавидят!

Замолкает. Минут 10 молчим.

- Похоже, я к нему неравнодушна.

- И что ты решаешь?

- Попробую стать к нему ближе. Мы с ним похожи.

 

По мнению самих участников студии, главное, что их лечит – это дело и чудо. В деле проявляется инициатива, ответственность, творчество, выкристаллизовывается «Я» и рождается «Мы». Чудо же видится в преображении, удивлении, созидании красоты.

Вместе с ребятами осенью мы попытались рассказать о нашей группе в виде фильма. С ним можно познакомиться на сайте Психологического центра «СемьЯ».

Январь -2018.

Татьяна Карпунькина

 
knopka up