Заказ обратного звонка

Оставьте свой телефон и мы перезвоним в удобное для вас время!

Заказ обратного звонка

Ваша заявка принята. Ожидайте звонка.

Публикации, материалы экзистенциальных конференций

Аутентификация (восстановление подлинности) экзистенции подростков как способ профилактики риска суицида.  Обобщение опыта.

Карпунькина Т.Н.

Тему суицидального поведения подростков многие – в том числе и некоторые психологи – стараются избегать. Страшно. Неприятно. И самое главное – непонятно, что делать. Хороших, продуманных, практичных пособий по психологической работе с подростками, склонными к суицидальному поведению, катастрофически мало.

Но жизнь делает нам вызов. Российские дети заканчивают жизнь самоубийством в два, а подростки — в полтора раза чаще, чем их сверстники в других странах.

Согласно официальной статистике, начиная с 2004 года по 2015 год количество свершившихся суицидов поступательно снижалось.

stat sm

 В 2015 г. на каждые 100 тысяч детей 10-14 лет приходится 2,5 суицида, среди подростков 15-19 лет —16,3. Среднемировой показатель почти в три раза меньше. 

Однако в 2016 году в России было зафиксировано 720 случаев суицида детей и подростков. Этот скачок способствовал возникновению ажиотажа и паники вокруг темы подростковых суицидов и констатировал несостоятельность государственной профилактической системы. И это при том, что в России в отличие от Европейских стран, не относят к суицидальному зависимое или рискованное поведение. И мне кажется, это одна из причин, почему мы не успешны в профилактике. Мы стремимся поймать проблему с хвоста, а не поставить ей заслон.

Суицидальный риск - это степень вероятности возникновения суицидальных побуждений, формирования суицидального поведения и осуществления суицидальных действий.

Причина возникновения суицидального поведения с точки зрения суицидологов - дезадаптация личности. Выделяют три вида:

  • Патогенная дезадаптация – это состояние, возникающее в результате нарушения работы психики человека, при нервно-психических заболеваниях и отклонениях. Такая дезадаптация лечится в зависимости от возможности излечения болезни-причины.
  • Психосоциальная дезадаптация – это невозможность приспособиться к новой обстановке вследствие индивидуальных социальных особенностей, половозрастных изменений, становления личности. Этот вид дезадаптации обычно временный, однако в отдельных случаях проблема может ухудшиться, и тогда психосоциальная дезадаптация перерастет в патогенную.
  • Социальная дезадаптация - это явление, характеризующееся асоциальным поведением и нарушением процесса социализации. К ней также относится учебная дезадаптация. Границы между социальной и психосоциальной дезадаптацией весьма размыты и заключаются в особенности проявления каждой из них.

Мой доклад был задуман до всей этой шумихи в СМИ в последние месяцы. Работая с подростками и их родителями на протяжении последних 16 лет, я вижу, что практически каждый случай обращения за помощью хотя бы каким-то контекстом касался вопросов «Жить или не жить?» или «Как жить?»

И это вопросы не про адаптацию. Это вопросы о фрустрированности экзистенции, фрустрированности присутствия в жизни. Вопрос о смысле жизни первичен для подростка. Именно он и запускает собственно подростковый кризис. Подросток не всегда прямо формулирует  своё состояние как обострённую экзистенциальную фрустрацию, но это звучит в его бунтарских фразах: «Кто ты мне, чтобы меня поучать?», «Как меня всё достало», «Откуда ты знаешь, как мне надо жить?». Всё его противостояние – это острая потребность в подлинности, в ощущении себя и другого живыми, настоящими, не фиктивно-формальными.

Взрослые же протестуют против проверки на подлинность, сами того не осознавая. Стремление сохранить комфортную стабильность любой ценой – вот главная причина остроты подросткового кризиса. Подростку приходится отвоёвывать право на собственный смысл собственной жизни. Родители и педагоги сами затягивают и обостряют естественные процессы развития, вытесняя, игнорируя экзистенциальную фрустрацию подростка,  как неудобное состояние, принимая внешние её проявления за невоспитанность, дезадаптацию или неблагодарность.

Тема смерти культивируется в подростковой среде не как мера жизни, а как антипод страданию, как побег от неопределённости и неподлинности. И чем запретнее тема смерти, чем больше усилий со стороны взрослых в сохранении приличий и псевдодостоинства, тем больше риска мифологизации и идеализации смерти наряду с обесцениванием жизни.

Для наглядности представлю рефлексивный отчёт одной из участниц социотерапевтической программы, реализуемой в АНО «Психологическом центре «СемьЯ».

Оля, 14 лет. «Сколько я себя помню, я всегда была одна… Я ни с кем не сближалась, потому что  знала, что причиню боль…

Передо мной встал интересный вопрос: Кем ТЫ хочешь быть в кругу?

Я не знала. Я всю жизнь жила по чьей-то указке… Я жила как растение. И ни один человек в мире не догадывался, какой пустой, какой безликой и чужой казалась мне моя жизнь. Я гораздо больше знала и думала о смерти, чем о жизни. Ею я могла управлять. Я часто подходила к окну, смотрела вниз, и это меня успокаивало. Это давало мне ощущение какой-то свободы. Я чувствовала себя более живой. Ведь это я решала, жить мне дальше или не жить.

Я не знала, чего Я хочу.

Я старалась быть доброй, справедливой, но это не всегда шло мне на пользу. Меня предавали, надо мной смеялись. Я превратилась в сплошную рану. Но я не смела об этом никому рассказать.

Родители были уверены, что у меня всё хорошо. Оценки хорошие, где попало не шляюсь, по дому помогаю. Они даже не заметили, что я перестала радоваться. Натяну на лицо улыбку, словно шапку, и все довольны.

Когда же я оказалась в кругу, я была уверена, что я здесь ненадолго.  Странное место. Внешне все ребята сначала казались такими разными: кто-то буйный, кто-то тихий, а кто-то совсем урод - ничего человеческого. Но когда мы побыли подольше вместе, обнаружилось, что всех нас мучили одни и те же вопросы -  Кто я?, Кто вокруг меня?, Как жить своей жизнью? Кому она нужна?

Эти вопросы не задашь в школе или дома – отправят в психушку. Но мне сразу стало легче – оказывается я не одна такая.

А потом была жизнь. Жизнь, которая зависела от меня. Наше общее складывалось из решений и действий каждого. Вначале меня так бесило, что ведущие делают вид, что не знают что нам нужно – чего мы тогда вообще сюда пришли?! Но однажды я сказала о своей злости вслух, и на меня не только не обиделись, а поддержали. Я стала понимать, что пока я молчу – меня придумывают. И получается, что в обычной жизни мы живём как зомби. Делаем вид, что живые, а на самом деле нас нет. Есть роли, есть условности, есть фикция, а чуть тронь и всё рассыпается – и любовь, и дружба, и семья. И что с этим делать?!!! Я помню, как рыдала ночами от безысходности.

Первые полгода в кругу – это были какие-то качели. То нам было весело и легко вместе. Какая-то эйфория накрывала. Мы играли, придумывали розыгрыши, грели друг друга. То было так трудно, остро, приходилось брать инициативу, проявлять себя, отношения накалялись. Не растворяться в круге, не противостоять кругу, бороться за настоящее «живое МЫ»,  быть, просто быть. Очень трудно!

А потом мы выбрали дело. Два месяца выбирали. Не спорили, не соревновались, а принимали решение. Первый раз со мной такое было. Я чувствовала, как моя клетка, в которой я жила, рассыпается. Я вдруг поняла, что это не родители мне не доверяют и решают всё за меня, а я сама не рискую бороться за важное для меня. Я вообще не знала, что для меня важно. Думала, что это должно прийти само. А оказалось, мой «смысл жизни в том, на что она потрачена».  Кто-то умный так написал, а я это осознала и прожила, когда решали, на что потратить 3 месяца нашей общей жизни.

Дело сильно повлияло на нас. Я даже не думала, что люди могут так быстро и так сильно вырасти. Особенно пацаны. Из разгильдяев они превратились в заботливых, сильных и ответственных. Они много раз мне помогали.

Благодаря делу я многое поняла про себя. Я стала увереннее и открытее. Я научилась видеть не только поведение людей, но и то, как они живут. Мне стало легче прощать. Я стала меньше фантазировать, стала больше наблюдать и спрашивать.

Теперь, когда я подхожу к окну, я вижу мир. Облака, деревья, люди внизу… Я не видела раньше, как они красивы. А теперь моё сердце научилось сочувствовать, превращать мою любовь в дела, и хотеть.    Оказывается мир огромен, и он так рядом…»

История Оли обычна. Она даёт нам понять, что подростковый кризис пронизан экзистенциальными вопросами и столкновение с ними неизбежно для здорового подростка. Экзистенциальные вопросы именно свидетельствуют о норме, о здоровье подростка. И даже риск суицида – норма. Но тогда им не надо помогать? Или в каком-то случае надо?

Проблема возникает тогда, когда подросток остаётся один на один со своими вопросами. Те, кто бывали в экзистенциальных группах, знают, что ответить на вопрос «Кто Я?», можно только при помощи Другого. Того, кто выдержит твою слабость, твою силу, твою растерянность. Кто будет в диалоге. Кто будет открыт и честен. На экзистенциальные вопросы нельзя ответить «на бегу», нельзя ответить, будучи чужим, можно найти ответы только в совместном опыте, только присутствием, только совместной жизнью. Современные подростки в большинстве своём лишены «живой» семьи, «живой» школы. Это вытесняет их в виртуальное пространство. И сначала они там ищут жизнь, а потом «тонут»  и уже не способны присутствовать в реальности.

Оля описала три своих важных приобретения:

  1. Умение сопереживать, сочувствовать. Это основание для связи с миром. Если ты смотришь в себя, то увидеть мир невозможно, можно увидеть лишь его отражение, деформированное своим восприятием. Невозможно видеть и понимать Другого. Невозможно «Ты», невозможно «Я», невозможно «Мы». Искусственное, созданное собственными руками тотальное одиночество.
  2. Умение превращать желание в волю. В «мою волю». В «мою ответственность», в «мою свободу».
  3. Умение действовать. Проявлять инициативу, выбирать («назначать») важное, реализовывать свои решения.

Всё это вместе называется процессом аутентификации жизни, её присвоением. Суть его в наполнении жизни своим присутствием, проверенным на подлинность.

Дни экзистенциальной психологии, Кемерово - 2017

 
knopka up