Заказ обратного звонка

В настоящее время наш рабочий день закончен. Оставьте свой телефон и мы перезвоним в удобное для вас время!

Заказ обратного звонка

Ваша заявка принята. Ожидайте звонка.

Публикации, материалы экзистенциальных конференций


НАРКОТИЧЕСКАЯ ЗАВИСИМОСТЬ КАК ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ СМЕНА МИРА


Т.В.Рогачева

Любая культура обладает собственным набором источников интоксикации, в том числе и экзогенными наркотическими и психоактивными веществами. Яды сами по себе не разрушают, их привнесение не грозит гибелью цивилизации. Более того, они могут включиться в архитектонику определенного слоя конкретной культуры, не нарушая ее архетипические основания. Практически все наркотические вещества, будучи экзогенными ядами лишь в больших количествах, несут на себе маску биологической "полезности". "У одних веществ это стимулирующий эффект, который доминирует изначально (кокаин, фенамин, первитин - повышение работоспособности, умственной и физической активности, остроты восприятия сенсорных стимулов), у других повышение работоспособности, подъем энергии, улучшение восприятия сенсорной информации первоначально "разбавляются" эффектом расслабления, умиротворения (морфин), и лишь на определенной стадии заболевания, по мере угасания способности индивида приходить в состояние эйфории, выходят на первый план" [3, с. 291].

Отношение к психоактивным веществам формируется, несомненно, той же культурой. Существует огромное количество примеров, когда опиаты и человек мирно сосуществовали. Нельзя не согласиться с Т.Маккеной, подчеркивавшим, что "наша проблема - это не проблема психоактивных веществ, а проблема управления нашей технологией. Ожидает ли нас в будущем появление новых синтетических веществ в сто, а то и в тысячу раз более способных вызывать пристрастие, чем героин или крэк? Ответом будет абсолютное "да", если мы не осознаем и не исследуем присущую человеку потребность в химической зависимости, а затем не отыщем и не одобрим какие-то пути выражения этой потребности…Это процесс встречи с самими собой как видом - необходимое предварительное условие создания более гуманного общественного порядка" [5, с. 322].

Зачем человеку наркотик? Мы предположили, что основной психологический механизм аддиктивного поведения связан с противоречием между действиями среды, в первую очередь семьи, и индивидуально-личностными особенностями потенциально зависимого человека. Поэтому употребление наркотика - это последний шанс либо как-то примириться с требованиями, предъявляемыми средой, либо способ вырваться из враждебной среды. Еще З.Фрейд анализировал так называемую "программу принципа наслаждения", сутью которой выступает потребность каждого стать и быть счастливым. "Этот принцип главенствует в деятельности душевного аппарата; … его целенаправленность не подлежит никакому сомнению, и в то же время, - указывает З.Фрейд, - его программа ставит человека во враждебные отношения со всем миром… Такая программа неосуществима, ей противодействует вся структура вселенной" [10, с.152]. Другими словами, человек обречен на неудовольствие и страдание, поэтому "от опасностей мира можно защищаться лишь тем или иным способом ухода из него" [10, с.154]. Наиболее интересными методами предотвращения страданий, как считает З.Фрейд, являются те, которыми "человек пытается воздействовать на собственный организм". Причем "самым грубым, но самым эффективным способом является химическое воздействие, т.е. интоксикация" [10, с.154]. "Наркотики ценятся не только за то, что они увеличивают непосредственное наслаждение, но и за то, что они позволяют достичь столь вожделенной степени независимости от внешнего мира. Известно, что при помощи избавителя от забот можно в любой момент уйти от гнета реальности и найти убежище в собственном мире, где царят лучшие условия " [10, с.155].

Анализ результатов исследования наркотически зависимых пациентов, проведенный автором, дает возможность проследить, как формировалась аддиктивная модель поведения. При индивидуальных беседах с родителями, чаще с мамами, выяснилось, что зачастую это дети либо нежеланные, либо "случайные", то есть в перинатальном периоде уже имели место негативные переживания, связанные, по С. Грофу, с чувством одиночества, покинутости, необходимостью находиться один на один с огромным миром, таящим угрозу. Это состояние можно выразить приблизительно так: "Окружающий мир меня не любит и что-то против меня замышляет". Следовательно, уже сам момент рождения человека "включает" определенную жизненную стратегию, отношение к миру, другому человеку, к самому себе, связанную с обороной, защитой от мира. Данная стратегия имеет два вектора развития.

Первый формирует агрессивность, вплоть до враждебности к миру, в том числе и к себе (так называемая аутоагрессия), второй - подчинение миру и зависимость от других людей, стремление к поиску активного начала, которое задавало бы правила и способы действия.

Однако перинатальная динамика при всей ее значимости для индивидуального развития не объясняет, как формировалась структура личности наркотически зависимого человека. Именно в раннем детстве негативный перинатальный опыт может быть подвергнут коррекции или закрепиться как подтверждение психологического поражения и неуверенности в себе. Рассмотрим ситуацию детства "случайно" появившегося на свет, либо нежеланного ребенка. Мать такого ребенка чаще демонстрирует две модели поведения. Первая - чувство вины по отношению к младенцу, которое проявляется в чрезмерной опеке и заботе, попытках предупредить все возможные и невозможные желания ребенка. Формируются условия доминирующей гиперопеки со стороны матери, которая таким образом пытается "отработать" чувство вины, а со стороны отца (если он есть) - эмоционального отвержения, так как младенец забирает все внимание партнера по браку. К сожалению, эта модель воспитания преобладает в семьях лиц, злоупотребляющих наркотическими веществами, и используется родителями на протяжении многих лет. Мать чаще использует такие психологические механизмы как проекция ("мне лучше знать, чего хочет мой ребенок") и интроекция ("нужно уметь приносить себя в жертву ради ребенка", " я много пережила, пусть хоть он (а) будет счастлив (а)", даже не задумываясь о реальных потребностях своего ребенка. За него выбирают, что он будет кушать, что носить, с кем дружить, где учиться и пр.

На консультативном приеме такая модель воспитания проявляется в первых же словах матери, обращенных к докторам: " Мы пришли лечиться", "Мы колемся уже два года" и т.п. Вопрос, обращенный к матери: " А Вы от чего хотели бы полечиться?", " А Вы давно колетесь?", вызывает искреннее недоумение, часто агрессивно окрашенное, ведь кто-то пытается разорвать конфлюенцию.

Отец чаще не принимает никакого участия в воспитании, отстранившись от забот и проблем матери с первых дней рождения ребенка в семье. Подтверждением является тот факт, что отцы крайне редко приходят к наркологу за помощью в излечении наркомании у своих детей.
Вторая модель поведения - гипоопека, когда матери действительно не нужен рожденный ребенок, и она пускает все "на самотек", физически и эмоционально отвергая своего ребенка. Ребенок с самого рождения лишен чувства любви и вынужден быть самостоятельным в удовлетворении своих потребностей. В обоих случаях, когда любви слишком много и когда ее не хватает, можно начать строить мир внутри себя, получая при этом позитивные ощущения, эмоции, чувства, дезорганизуя внешние человеческие отношения. Чем выше степень дезорганизации, т.е. отчуждения от мира, тем проявленнее невротизация личности.

То есть уже в раннем возрасте диагностируется внутриличностный конфликт, связанный с неадекватным отношением к младенцу самых близких ему людей - родителей, что приводит и к неадекватному восприятию себя. Несомненно, оценка себя не менее сложная задача, чем оценка мира, требующая определенной его организации. Самоотношение служит как бы знаменателем, выражающим меру принятия или непринятия себя, положительное или отрицательное отношение к себе, на основе которого складываются как отношения с миром по принципу "доверяю - не доверяю", так и представление о себе.

Следовательно, уже в раннем детстве можно констатировать наличие травмирующего опыта, на основе которого складываются невротичные модели поведения как состояние дисбаланса с окружающей средой и с самим собой. В нашем исследовании такие модели поведения были продиагностированы у 68% испытуемых. Наиболее часто встречаемые проблемы были следующими:

- внутриличностный конфликт, где сталкиваются потребность "иметь", т.е. планирование и стремление к выполнению планов и потребность обособляться, скованность в действиях;
- внутриличностный конфликт, связанный с моральными представлениями. С одной стороны, у этих людей присутствует необходимость в социальной оценке, жажда одобрения, честолюбие, желание нравиться, с другой - робость, фантазирование, а не реальные действия, трудность социальных контактов;
- проблемы с контактами, выражаемые через противоречие между поиском новых контактов и "застреванием", цеплянием за предыдущий объект, которым чаще бывают родители.

Несомненно, что эти проблемы имеют корни в раннем детстве и являются отражением неадекватности взаимодействия системы "родители - ребенок", функционирование которой приводит к личностной дезорганизации. Говоря другими словами, событие рождения “бросает” ребенка в мир, в совместное бытие (со-бытие) с другими. Эти другие провоцируют негативные переживания у ребенка, ранний детский опыт человека с наркотической зависимостью чаще всего негативен, безрадостен и ущербен, они находятся в постоянном ожидании любви и ласки со стороны родителей, а поиски приводят к страданию и боли, лекарством от которых выступает героин или его заменители. Так, "неудовлетворенность порождает негодование, которое подавляется и "загоняется" внутрь, преобразуется подсознанием и начинает диктовать личности собственные условия… неконтролируемые саморазрушительные импульсы, принимают форму постоянной озабоченности, которая, в свою очередь, приводит к логическому результату, то есть к полному уничтожению личности" [6, 374]

Как избавиться от негативных переживаний и от несоответствующих индивидуальности требований среды? Появляется оптимальный с точки зрения человека в подобной ситуации вариант - поменять мир. Первоначально смена мира происходит в рамках тех видов деятельности, которые неопределенны по своему исходу и возможных неблагоприятных последствий. Одним из вариантов такой деятельности выступает риск. "Подавляющее большинство задач, которые люди решают в разнообразных институциональных системах и в обыденной жизни, имеет рискованный характер.

В исследовании В.А.Петровского было подтверждено, что тенденция к риску связана с личностной тревожностью. В.А.Петровский назвал это состояние "психологической прикованностью к опасности", одним из проявлений которой было "влечение", "тяга" к опасности" [7, с.33]. Тревожность же определяется данным автором с содержательной стороны как фиксация сознания на "стрессогенных" элементах среды [7, с.34]. Таким образом, кроме традиционно описываемых реакций на опасность, таких как бегство, агрессия, с точки зрения В.А.Петровского существует и форма гностической активности субъекта навстречу объекту опасности. Проявляя такую активность, "личность получает возможность выхода за рамки угрожающей ситуации (но не через бегство!), преодоления опасности (но не через физическое устранение ее источника!) в символической форме - конфронтации с потенциально опасным объектом" [7, с.35].

С другой стороны, явление немотивированного риска может быть понято как активность по преодолению границ индивидуального Я. "Выход за рамки угрожающей ситуации, преодоление своих опасений перед угрожающим объектом позволяет человеку выйти за рамки ограничений "Я", преодолеть свои природные границы" [7, с.76].

Как можно выйти за собственные границы? Это очень просто сделать с помощью наркотических веществ, сначала препаратов каннабиса (марихуана, гашиш и пр.), затем опийных. Героин обладает преимуществом перед остальными наркотическими препаратами, т.к. придает полноту ощущениям. Так описывает действие героина человек, имеющий опыт его употребления: "Боли мои исчезли; сие действие было поглощено грандиозностью открывшегося передо мною - бездною божественного наслаждения. То была панацея, pharmacon nepenthes (утешительное зелье) от всех человеческих невзгод, то был секрет счастья, о коем спорили философы множество веков, и секрет, добытый мною мгновенно;… опиум сообщает ясность и равновесие всем человеческим способностям, как явным, так и сокрытым, что же касается нравственных чувств и характера в целом, то здесь опиум проявляет себя как средство, дарующее ту особенную разновидность естественной теплоты, что, должно быть, всегда присутствовала в душе" [2, с.56-58].

Исходя из вышесказанного, типичность личности человека, употребляющего наркотики, заключается в следующих проявлениях. Человек всегда будет иметь естественные притязания на любовь и равноправные доверительные отношения со значимым окружением. Если эта потребность в силу конкретных для данной личности обстоятельств не удовлетворяется, то тягостные переживания и переоценка других людей переключается на себя. Теперь личность начинает обвинять себя, что часто заканчивается отчаянием и разрушительными тенденциями относительно всех проявлений личности. Первоначально разрушение происходит через девалидизацию ценностей мира, разрушение идеалов.

Постепенно личность начинает разрушать себя, демонстрируя аутодеструктивную модель поведения. Употребление наркотиков провоцирует страх быть наказанным, стыд и чувство вины. Поэтому следующий шаг - "сдержанное" поведение как постоянное пребывание в заблокированном состоянии. Блокируются контакты - наркотически зависимый человек всегда сам по себе, что противоречит одному из мифов о частом злоупотреблении наркотиков "за компанию". Другие люди нужны в ситуации, когда не хватает денег на "дозу", нет места "свариться" или "поставиться". То есть избегаются любые, кроме связанных с добыванием наркотика, формы активности, блокируются внутреннее беспокойство и страхи.

Как указывал Ц.П.Короленко, если "обычные межличностные отношения характеризуются динамикой, в процессе контактов происходит обмен мнениями, взаимное обогащение, усвоение опыта" [4, с.12-13], то "аддиктивные отношения с предметами-суррогатами лишены этих динамических особенностей, имеет место фиксация на заранее предсказуемой эмоции, которая достигается стереотипным способом" [4, с.13]. Беспокойство как тревога, по-видимому, представляет собой "сигнал, свидетельствующий о нарушении и активирующий адаптивные механизмы. Таким образом, тревога может играть охранительную и мотивационную роль. Поэтому на передний план вновь выходят иллюзии, но теперь уже связанные с чувством " я не такой, как все", которые легче всего блокировать наркотиком. Формируется порочный замкнутый круг, где личность, устав от внутренних конфликтов и проблем, находит выход - бегство в тот мир, где нет необходимости решать все эти вопросы.

Периодически возвращаясь в реальный мир, эти люди чаще всего демонстрируют "слабость Я", т.е. отсутствие какой-либо позиции по отношению к реальному миру и контроля за реальностью и собой в этом мире. Так аддикт оказывается в нейтральном пространстве, которое В.Тернер назвал лиминальным. "Свойства лиминальности или лиминальных personae ("пороговых людей") непременно двойственны, поскольку и сама лиминальность и ее носители увертываются или выскальзывают из сети классификаций, которые обычно размещают "состояния" и положения в культурном пространстве. Лиминальные существа ни здесь, ни там, ни то, ни се; они - в промежутке между положениями, предписаниями и распределенными законом условностями и церемониалом" [9, с.169].

Такую личность можно назвать обособленной. Обособление, в отличие от социализации как попыток приспособиться к правилам и нормам поведения, предъявляемым средой, есть глубоко внутренняя работа, основу которой составляет критическое отношение к этой среде. Умение стоять "особняком" прямо связано с индивидуальностью, которая может сохранить себя и за счет отрицания привычного и "правильного" с позиции среды. Быть индивидуальностью - значит уметь занять критическую позицию по отношению к тому, что является общепризнанным и большинством принимается бездумно. А первой предпосылкой критичности является способность противопоставить себя как субъекта обществу, как объекту познавательного отношения. Только благодаря противопоставлению себя обществу и его общепринятым стандартам, индивидуум может иметь независимую позицию, быть объективным исследователем и свободной личностью.

В.Я.Семке обращает внимание на то что "в качестве антипода аддиктивной личности выдвигается облик о б ы в а т е л я" [8, с.236], который хорошо приспособлен к повседневности, удовлетворен устоявшимися нормами, действует в строгом соответствии с общественными традициями и обрядами, достаточно консервативен. "У аддиктивной личности формируется аллергия к заданному ритму жизни, непреодолимая тяга к авантюрному стилю поведения, непредсказуемым жизненным ситуациям" [8, с. 236].

Такая позиция дает возможность аддикту усомниться в том, что не подвергается сомнению со стороны большинства. Стереотипный вариант функционирования, то, что М.Хайдеггер назвал Mаn, исключает возможности творческого подхода к любому вопросу. Критическая, обособленная личность имеет возможность дать свой, выстраданный ответ на многие вопросы бытия. Живя "своим умом", человек получает возможность выстроить свой "мир" как духовное убежище, защищающее от социальных вторжений. Другими словами, наиболее эффективные и основательные возможности, как писал З.Фрейд, "открывает нам способ, видящий единственного врага в самой действительности, считающий ее источником всех страданий, в той действительности, с которой невозможно сосуществовать и с которой, для того, чтобы хоть в каком-то смысле быть счастливым, следует порвать всякие отношения" [10, с. 159].

Другими словами, у современного человека возродилась способность противостоять атакам современного мира с помощью изъятия себя из самого себя. По образному выражению Гегеля, человек становится "целым миром представлений, погребенных в ночи Я" [1, с. 52]. Кажется, что злоупотребляющий опийными препаратами человек обладает стремлением создать пространство, в котором психологическая боль может рассматриваться как иллюзия, имеющая отношение к реальности, которой на самом деле нет.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Гегель Г. Энциклопедия философских наук: В 3 т. / Г.В.Гегель.- М.:Мысль,1975.- Т.2. - 695с.
  2. Квинси Т. Исповедь англичанина, употребляющего опиум / Т. Квинси // Опиум. М.: Рандеву - АМ, 1999. - С.15-116.
  3. Колесов Д.В. Эволюция психики и природа наркотизма/ Д.В.Колесов.- М.:Педагогика,1991. - 312с.
  4. Короленко Ц.П. Аддиктивное поведение. Общая характеристика и закономерности развития / Ц. П. Короленко // Обозрение психиатрии и медицинской психологии. - 1991. - №1. - С.8-15.
  5. Маккена Т. Пища богов. Поиск первоначального древа познания / Т. Маккена. - М.: Из-во Трансперсонального института,1995. - 379с.
  6. Меннингер К. Война с самим собой/ К. Меннингер. - М.: ЭКСМО-Пресс,2000. - 480с.
  7. Петровский В.А. Психология неадаптивной активности / В. А. Петровский. - М.: ТОО"Горбунок",1992. - 224 с.
  8. Семке В.Я. Психогении современного общества / В.Я.Семке. - Томск: Томский государственный университет, 2003. - 408 с.
  9. Тернер В. Символ и ритуал/ В. Тернер. - М.: Наука,1983. - 277с.
  10. Фрейд З. Введение в психоанализ: Лекции / З. Фрейд. - М.: Наука,1989. - 456с.
 
knopka up