Заказ обратного звонка

Оставьте свой телефон и мы перезвоним в удобное для вас время!

Заказ обратного звонка

Ваша заявка принята. Ожидайте звонка.

Публикации, материалы экзистенциальных конференций

ФЕНОМЕН ИНФАНТИЛЬНОСТИ:РИСК ОТКАЗА ОТ РИСКА

Н.Г. Осухова, Е.Г. Силаева

Рассуждения об инфантильности современной молодежи за последние годы стали унылым лейтмотивом социологических исследований и журнальных публикаций. Как правило, под инфантильностью /инфантилизмом (от лат. "infantilis" - детский) понимается сложное и многоаспектное социально-психологическое явление, которое охватывает всю личность в целом, отражается на всех психических процессах и состояниях. Ее связывают с такими особенностями человека, как незрелость, недостаточное развитие эмоционально-волевой сферы, задержка нравственного и социального созревания, иждивенчество, отсутствие трудовой мотивации, зависимость от других, хаотичность поведения, а также слабое развитие рефлексии при явно доминирующей потребности в удовольствии и развлечениях [13, С.7.].

Осмысливая причины инфантильности современной молодежи, чаще всего вспоминают о "духе времени" (термин К. Ясперса) и рисках переходного общества. Действительно, личностное становление молодых россиян пришлось на "несколько эпох": в детстве они "захватили" советскую государственность, где поощрялась инфантильная по своей сути позиция "мы - дети великой страны", подростничество совпало с хаосом распада СССР, юность - с периодом неуправляемых капиталистических отношений. Каждый период нес свои социальные ценности, которые далеко не однозначно воспринимались "воспитывающими взрослыми", а значит и детьми. Нестабильность и подвижность общественных процессов в сочетании с ценностным хаосом, как правило, фрустрируют базовую потребность человека в безопасности. Ту самую, которую А. Маслоу поместил в основание своей "пирамиды потребностей" [8], а Э. Эриксон считал основой доверия себе и миру [16]. Перед молодыми людьми встает необходимость выбора между привычным образом жизни, который ведет ближайшее окружение, и выходом в мир, созданием своего уникального жизненного пути. Суть этого выбора: безопасность - или риск самостояния и ответственности [9].

В психологии, педагогике и аналитической психотерапии развитие инфантильности традиционно связывают с двумя типами семейного воспитания: гиперопекающим или авторитарным (Д. Винникотт, М. Селигман, Е.Т. Соколова), формирующим у человека весьма своеобразный образ себя ("слабый", "ранимый", "беспомощный", "нуждающийся в защите от агрессивных воздействий опасного мира"). Против этого трудно возразить. И все же не стоит патологизировать инфантильность. Влияние ранних детских переживаний отнюдь не фатально: траекторию развития возможно изменить в подростковом возрасте, когда "по мере созревания некоторых ментальных функций и изменения социальной ситуации развития у человека впервые появляется возможность выделить себя из окружающего мира, сознательно отнестись к себе как к личности и совершить сознательный выбор себя как личности" [5]. Это соотносимо с позициями столь различных исследователей, как Э. Эриксон, А.Н. Леонтьев и В.С. Мухина: американский психолог считал инфантильность результатом отложенного или неконструктивно пережитого кризиса идентичности [16]; отечественные исследователи - того, что в подростковом возрасте человек не прошел через усилия "второго рождения Я", не освоил самостоятельность в принятии решений и ответственность за свои поступки [6; 9].

Перед нами явно иной подход и к инфантильности, и к перспективам её преодоления. Подход, во многом совпадающий с позицией экзистенциальных психологов. Так, по Э. Фромму, инфантильность - признак бегства от свободы осуществления собственного выбора, неспособность к мужественному принятию ответственности за свою жизнь, страх "быть собой", которые коренятся в том, что людям страшно даже подумать о том, чтобы самим определять свои траектории в жизни, свои способы действия [14]. Как замечает Д.А. Леонтьев, "тенденция бегства от свободы и от ответственности, от того, чтобы попытаться стать в какой-то степени причиной происходящего, во многом привлекательна для большого количества людей, которым попросту выгодно, привлекательно, соблазнительно считать, что в нас есть что-то, что мы совсем не можем контролировать, и остается только плыть по воле течения" [7].

Принимая эту точку зрения, мы рассматриваем инфантильность как позицию человека по отношению к себе, другим, миру, сознательно или бессознательно выбираемую им. Именно эта позиция становится внутренним условием отказа от риска изменений в пользу привычного (и в силу этого воспринимаемого как безопасный) образа жизни. Так и хочется привести услышанную еще в начале 90-х годов прошлого века фразу клиентки: "Никогда хорошо не жили, - и начинать не стоит". Однако такая позиция сам по себе становится опасностью. Этакий "риск отказа от риска".

В современной психологии понятием "риск" обозначают "действие, направленное на привлекательную цель, достижение которой сопряжено с элементом опасности, угрозой потери, неуспеха" в ситуации, которая предполагает возможность выбора из двух альтернативных вариантов поведения - рискованного и надежного, т.е. "гарантирующего сохранение достигнутого" [2, С.477].
Обыденное сознание нередко "путает" "риск" с "опасностью", хотя эти слова - отнюдь не синонимы. Анализируя соотношение понятий "риск", "надежность" и "опасность" немецкий социолог Н. Луман утверждает: любое принятое решение связано с риском, но важно, чтобы этот риск был осознан [17, С. 37]. Эту мысль развивает Э. Гидденс: "человек, рискующий чем-либо", признает опасность, "если же люди не признают опасностей, то они подвергаются им" [3, С. 35]. Иными словами, разница между риском и опасностью заключена в субъективном определении ситуации и осознанности выбора своего поведения в ней, за которым стоит образ мира человека (включая занимаемую им жизненную позицию).

Подтверждением этой идеи стали наши наблюдения в процессе консультативной и тренинговой практики, а также осмысление с новой точки зрения материалов эмпирических исследований, проведенных ранее [11]. Оказалось, что люди, неконструктивно пережившие самые различные трудные ситуации (вынужденная потеря работы, домашнее насилие, развод, одиночество и др.), занимали две крайние позиции: либо "жертвы обстоятельств" (пассивны, беспомощны, склонны к зависимым отношениям), либо "борцы" (активны до агрессивности, склонны к преувеличению своей самостоятельности, - вплоть до отвержения любой помощи).

В качестве методов исследования использовались включенное наблюдение, а также батарея методик, в которую вошли:

самоактуализационный тест Э. Шострома (САТ) в модификации Л. Гозмана, М. Кроза и М. Латинской [4], проективные рисуночные методики ("Я и мир", "Я и мой путь"), специально разработанное структурированное интервью, а также авторский метод "культурных аналогов" [12]. Все они применялись в процессе психологического сопровождения, выполняя диагностическую и психотерапевтическую функции.

Охарактеризуем образ мира инфантильных клиентов, занимавших позиции "жертв" и "борцов" ("Я сам!").

Для "жертв" была характерна возрастная регрессия в сочетании с отсутствием опоры на себя, а также нарушение целостности психологического времени (либо "сползание в прошлое", либо уход от реальности в мир грез и фантазий).

Содержательное наполнение каждого из компонентов образа мира этого типа таково:

Образ Я - "маленький", "слабый", "беззащитный" человек, не способный без помощи и поддержки более сильного партнера-защитника выжить в этом жестоком мире. Низкий уровень самоуважения сочетается с условным принятием себя ("Я хороший, если…"). За этим "если" (вне зависимости от пола), как правило, следует перечень качеств, входящих в содержание традиционной феминной идентичности. При таком образе Я закономерен внутренний запрет на осознание, принятие и проявление своих ресурсов. В том числе гнева, который Ролло Мэй считал проявлением силы, необходимой для того, чтобы "быть" и уметь защищать себя [10]. Это оборачивается запретом на самозащиту и покорностью.

Психологическое время личности. Характерен уход в воспоминания о прошлом. Образ будущего или отсутствует, или нереалистичен (надежды на чудо, упование на "магического помощника").

Образ других. Они четко делят людей на "плохих" и "хороших". "Хорошие" - это или "потенциальные спасители" (люди, способные стать опорой, позаботиться, помочь, поддержать и защитить) или столь же инфантильные сверстники, с которыми они объединяются в групповое "мы". Все, кто не соответствует этим критериям, помещаются в категорию "плохие", "чужие", "опасные". 

Образ мира. Окружающий мир представляется "жестоким", "опасным", "вторгающимся в мое пространство", "давящим" или "наезжающим". На их рисунках он представлен в образах бушующего моря или урагана, несущих героя в неизвестность.

Завершая характеристику образа мира группы "жертв", заметим, что до трудной ситуации многие из них жили в иллюзорном, сказочном "детском мире", представляя окружающую среду как "рай" [15], "питающую грудь" (Э. Фромм), которые обеспечивают все, в чем они нуждаются. Жизнь явно основывалась на "принципе удовольствия" (З. Фрейд).

Другой тип - "борцы". Они тоже достаточно инфантильны, но активны. Склонность к возрастной регрессии у них парадоксальным образом сочетается с демонстративной самостоятельностью и протестным поведением, весьма напоминающим известный феномен трех лет "Я сам!". В поведении эта особенность оборачивается некоторым авантюризмом и склонностью к рискованным поступкам. Жизнь для них - борьба, "риск", "опасность", "приключение", "острые ощущения". В стабильных ситуациях скучают; в "рискованных" возбуждаются и активно действуют, вовлекаясь в опасные для жизни ситуации.

Образ Я. Самоуважение и самопринятие находятся в зоне условной нормы; отношение к себе "условно положительное", но эти условия иные, чем у жертв: "Я хороший, если я не такой, как другие, лучше других (умнее, смелее, неординарнее и т.п.)". Склонны к соперничеству.

Образ других. Ценностные ориентации в отношениях "Я - Ты" деформированы: "условно позитивное" отношение к значимым другим лучше всего выражает метафора "качели" ("или я хороший, или ты хороший"). Глубинное недоверие к людям сочетается со стремление самоутвердиться за счет унижения другого.

Психологическое время дискретно. Как правило, живут в настоящем, - "здесь и сейчас". Опыт прошлого не учитывается, а образ будущего необоснованно оптимистичен (вера в собственное всемогущество или везение).

Основные стратегии поведения. Типично "полевое поведение" (термин К. Левина). В социальных контактах активно используют манипуляции и "игры" (Э. Берн). В трудных ситуациях полагаются на свою "неуязвимость" и "везучесть", преодолевая страх при помощи бравады и хаотической активности во внешнем мире. Рефлексия развита слабо.

Завершая характеристику образа мира "борцов", сделаем вывод о том, что инфантильность может проявляться в двух формах: активной и пассивной. В научной литературе внимание по преимуществу уделяется "пассивной", практики же нередко считают ее единственной для инфантильных молодых людей. Однако активная позиция "Я сам" - тоже инфантильна. Понять ее корни и смыслы помогают размышления А.Н. Леонтьева о кризисе трехлетнего возраста: "Фактически, первое рождение личности можно охарактеризовать с психологической стороны как операциональную эмансипацию ребенка от взрослого. Ребенок к этому времени обретает уже полную свободу физических действий, он в достаточной степени владеет своим телом, он быстро бегает, моторно достаточно ловкий, активный. Таким образом, с точки зрения операциональной структуры действий он уже самостоятелен. Но он еще не достиг эмансипации в области интенциональной, ценностно-смысловой. Он находится в полной зависимости от родителей" [6]. Именно этому состоянию "Я" создатель трансактного анализа Эрик Берн дал выразительное, психологически предельно точное имя, - "бунтующий ребенок" [1].

Понимание особенностей образа мира инфантильных молодых людей, которые не смогли самостоятельно справиться с жизненными трудностями, не только подтверждает опасность "затянувшегося детства" (да и любого выбора прошлого, привычного), но и становится основой для разработки стратегии и тактики психологической помощи. Конечно, она должна быть предельно индивидуализирована, но ее основная стратегия - "доращивание" человека, подведение его к осознанию необходимости переопределить себя, а затем - поддержка в "переживании второго рождения Я". Ведь, по мудрому замечанию Эрика Эриксона, "никакого практического краткого руководства по преодолению кризиса идентичности не существует: с ним можно справиться только в результате фундаментального преобразования человека" [16].

Форму такой помощи мы предпочитаем называть "психологическим сопровождением личности" [11]. Реализующий сопровождение психолог на время становится значимым другим, проводником, гидом по "переходному пространству" от затянувшегося детства к зрелости. Создавая условия для того, чтобы это путешествие состоялось, он, по сути, шаг за шагом расширяет границы внешнего и внутреннего пространства человека.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Берн Э. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры /Пер. с англ. - М.: Эксмо, 2009.
  2. Большой психологический словарь /Под ред. Б.Г. Мещерякова, В.П. Зинченко. - 3-е изд., дополн. и перераб. - СПб.: Прайм-Еврознак, 2007.
  3. Гидденс Э. Судьба, риск и безопасность //Thesis. - 1994. - № 5. - С. 107-134.
  4. Гозман Л., Кроз М., Латинская М. Самоактуализационный тест. - М.: Российское педагогическое агентство, 1995. 
  5. Калитеевская Е.Р. Гештальт-терапия нарциссических расстройств личности //Гештальт-2001. [Электронный ресурс: http://www.gestalt.ru].
  6. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. - М.: Смысл; Академия, 2004.
  7. Леонтьев Д.А. Феномен ответственности: между недержанием и гиперконтролем //Экзистенциальное измерение в консультировании в психотерапии. - Т.2. - Бирштонас; Вильнюс: Веаэт, 2005. - С. 7-22. 
  8. Маслоу А. Психология Бытия /Пер. с англ. - М.: REFL-book, 1997.
  9. Мухина В.С. Личность: Мифы и Реальность (Альтернативный взгляд. Системный подход. Инновационные аспекты). - Екатеринбург: Интерфлай, 2007.
  10. Мэй Р. Сила и невинность /Пер. с англ. - М.: Смысл, 2001.
  11. Осухова Н.Г. Психологическое сопровождение личности в кризисных ситуациях: опыт эмпирического исследования. - М.: Варсон, 2008.
  12. Осухова Н.Г., Медведев Д.А. Очки, через которые мы смотрим на мир: диагностика образа мира при помощи сказки //Ученые записки Астраханского государственного педагогического института: Материалы докладов итоговой научной конференции. - Часть II. - Астрахань, 1995. - С. 31-39.
  13. Серегина А.А. Социально-психологические условия преодоления инфантилизма у безработной молодежи: Автореф. дисс. … канд. психолог. наук. - М., 2006.
  14. Фромм Э. Бегство от свободы /Пер. с англ. - М.: Прогресс, 1989. 
  15. Элиаде М. Мифы, сны, мистерии /Пер. с англ. - М.: REFL-book, 1996.
  16. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис /Пер. с англ. - М.: Прогресс, 1996.
  17. Luhmann N. Soziologie des Risikos. - Berlin, New York: Walter de Gruyter, 1991.
 
knopka up